В Бангалоре дожди и вообще холодно. Если так дальше пойдет, придется доставать шерстяные носки, привезенные из Гималаев. Тибетские шерстяные носки в ярких узорах. Мокрые листья банана за окном, как поднятые зеленые паруса. Как будто все готово к отплытию, несмотря на дождь. В такие дни хорошо пить имбирный чай (с медом и лимоном), и читать толстые книги. Ну, и дремать под лампой с хмурым, соответственно погоде за окном, выражением мордочки.



Персик завел новую моду: каждый вечер, когда все занавески уже задернуты, он зовет меня за собой и ведет по дому сложным маршрутом, время от времени оглядываясь и нервно покрикивая, чтобы я не отставала. Мы обходим домашние джунгли, петляем между креслами и диванами. В конце концов, он ныряет за занавеску, и мне ничего не остается, как последовать за ним. Здесь – конец нашего путешествия; за занавеской темно и холодно, от окна дует. Пахнет мокрой землей из сада и прочими пряными ночными запахами. Персик хочет увести меня в другое измерение, думаю я. Мы стоим за занавеской вдвоем, затаив дыхание. Но тут нас находит Ассасин; за занавеской нас уже трое, очарование нарушено. С хриплым чириканьем только что вылупившегося из яйца детеныша динозавра, Ассасин подпрыгивает, умудряясь на лету укусить меня за руку, молниеносно приземляется на Персика и начинает яростно кусать его под хвостом. Персик с обиженным криком выбегает из-за занавески, я – за ним. Маленькая рептилия Ассасин несется следом. Ее другое измерение не интересует; ей и в этом есть чем заняться. Но стоит ей набегаться и задремать, как Персик снова подходит к мне, настойчиво мяукая. Отбегает на шаг, оглядывается на меня, требуя, чтобы я немедленно отложила все дела и следовала за ним...

Дикий зверь Ассасин дико резвится в диких (но все-таки домашних) джунглях.



В свободное время она с энтузиазмом помогает по хозяйству. Любит снимать пробу с готовящихся блюд, сидеть в раковине среди грязной посуды и наводить порядок в холодильнике. Активно участвует в застилании кровати. Любит книжки (пробовать на зуб). Вообще, ей нравится хлопотать. Она даже спит хлопотливо: просто выключается на бегу на пару минут, глаза закатываются, голова свешивается, - но потом спохватывается и бежит хлопотать дальше.

Пасмурное утро дождливого дня. Персик и Обезьянка.

Вокруг дома летают зеленые птицы, похожие на сорвавшиеся с ветки зеленые манго. Целыми стаями.



Таких же видела в Иерусалиме, тоже стаями носятся над городом, - гораздо более неожиданные в нежном предвечернем небе, чем стаи ангелов, к примеру.

У нас за домом растет Дерево Познания Добра и Зла. На нем созревают плоды, которые совершенно официально называются Love Apples, яблоки любви. Хотя выглядят скорее как груши; китайские фарфоровые колокольчики.
Птицы прикидываются листьями, и колокольчики клюют.

Стихов не пишу. Но иногда все-таки случается.

Из «Писем к Зиновию» (1.1)

Зиновий, я пишу к тебе в стихах,
и как всегда – в ужасных попыхах.
За стенкою сверчок или кузнечик
кузнечит и сверчит ночную тьму.
Его во тьме не видно никому,
Лишь слышен звон серебряных колечек.

А время оказалось миражом
И разошлось огромным тиражом,
И выдержало пятое изданье,
Но все невпрок. Мне не успеть никак
Подать тебе во тьме условный знак,
Условный знак ночного препинанья.

Я знаю, что слова мои темны,
Как будто ты читаешь их с Луны.
Как будто я пишу их вверх ногами,
А ты читаешь задом наперед.
Слова мои темны, как дикий мед.
Как черный лед под злыми сапогами.

Нам не достать серебряных колец.
За стенкой смолк невидимый кузнец.
А время мы поставили на полку.
Растаял без остатка черный лед,
Распался в небе звездный хоровод,
Никто, никто на нас не смотрит в щелку...

Кошачий Вермейер.



( Read more... )

Все трое слушают "Евгения Онегина". При этом, Натан находит Пушкина раздражающе циничным, Персик считает, что в принципе ничего, но нужно сильно сократить, а Ассасин вконец исхлопоталась и ее сморил сон после попыток осуществить редактуру текста собственными силами, путем подгрызания страниц с бессмертными пушкинскими строками.

Иностранец ждал автобуса на окраине Бангалора. Нужный номер никак не приходил. Иностранец решил навести справки у местных людей.
- Давно ждешь? – спросили его.
- Больше получаса уже.
- Ну, значит, скоро придет. Через десять минут.
Иностранец приободрился. Прошел еще час.
Он снова спросил, и ему снова ответили:
- Вот-вот будет. Через пять минут.
Снова прошел час.
Местные люди вокруг покачивали головами.
Наконец, иностранцу попался человек, который внимательно его выслушал, поговорил с местными людьми на местном языке и, наконец, объявил, что этот автобус здесь вообще не ходит. Он проезжает по другой улице.
- Но ведь мне говорили, что автобус вот-вот приедет! – воскликнул иностранец в крайнем недоумении.
- Они просто не хотели тебя расстраивать. Они говорят, ты так долго ждал, что если б ты узнал, что автобус здесь не ходит, ты бы очень огорчился...

Это - правдивая история. Я сама время от времени чувствую себя в Индии как тот иностранец, когда он обнаружил, что совершенно напрасно в течение трех часов прождал автобус на дороге, по которой этот автобус даже не проезжает.

Наконец-то мы с Даримой сходили на завтрак в MTR, знаменитые Mavalli Tiffin Rooms. Это самое культовое место в Бангалоре в смысле завтраков. По сравнению с современными тщательно отлакированными под старину индийскими ресторанами Бангалора, MTR больше напоминает столовую или фабрику-кухню.

К тому же, здесь практически ничего не изменилось с 1924 года; все осталось прежним, от меню до интерьеров, - кроме, пожалуй, красных пластиковых стульев.



( Read more... )

Сегодня услышала роскошное выражение: «пенджабистая женщина». От счастья не поверила своим ушам и переспросила:
- Пенджабистая?
- Ну, она из Пенджаба...

С улицей все окончательно определилось. Мне подсказали, что Old Poor House Road – это не улица Старого Дома для Бедных, а – СТАРАЯ Улица Дома для Бедных. Вроде как Бывшая Губернская. Все сразу встало на свои места, тем более что в Бангалоре есть Old Madars Road, - Старая Мадрасская Дорога. Кажется, где-то есть и новая... по крайней мере, люди до сих пор ездят в Мадрас, там говорят хорошо покупать ткани. И большие морские раковины.

У Ассасина стремительно облысела лапка. Ветеринар выдал нам мазь. На тюбике изображены верблюд, свинья и лошадь, и ни одного кота. С этой мазью я уже имела дело. Когда Персика кастрировали, нам выдали точно такой же тюбик, и велели мазать бедняжку под хвостом. Я применила мазь по назначению всего один раз, потому что смазанный Персик носился под дому с вытаращенными глазами минут пятнадцать без остановки на бешеной скорости, а потом два месяца пребывал в глубокой депрессии и избегал встреч со мной на лестнице. Видимо, в тюбике содержится чистый скипидар. Ассасина пока еще не мазала...

Одной загадкой меньше. Оказывается, Old Poor House Road – это на самом деле Old – Poor House Road, улица Старого Дома для Бедных, а совсем не то, что я навоображала. И Старый Бедный Дом, который я трепетно и с любовью рисовала в своих фантазиях, совсем тут ни при чем. Во времена англичан на этой улице была благотворительная столовая, всего-то делов.

Когда на кухне я возбужденно поделилась новостью с Натаном, он пожал плечами. Ну да, Poor House это то же самое что Work House, работный дом как у Диккенса, помнишь. Так ты всегда знал, поразилась я. Конечно, удивился Натан. И молчал, укорила я горько. Я думал, ты тоже знаешь... Да нет же, я думала, Poor House – это бедный дом, маленький такой бедненький домик с подслеповатыми ставнями, понимаешь? Натан смотрел на меня секунду потрясенно; да, теперь я кажется понимаю... Надо же, бедный дом... Забавно.

И ушел, сообщив напоследок, что собэ по-японски – это не только вермишель из гречневой муки, но и любая вермишель в принципе, из пшеничной муки тоже. Надо будет запомнить на всякий случай, мало ли что.

Приходит ко мне Шаши и говорит, Света, ты яйца ешь? Вообще-то нет, говорю, но если это крем-карамель, то да. Шаши не обращает на мои слова никакого внимания и сообщает вся переполненная впечатлениями и словно бы светясь изнутри, а я недавно стала яйца есть, вот.
Она из вегетарианской семьи; в таких семьях обычно даже заносить яйца в дом не приветствуется, не то что их есть.
А знаешь, говорит Шаши, оказывается яйца такие полезные, просто страшно полезные, вот помощник нашего бхагавана был почти весь уже седой, а начал есть яйца и волосы его опять потемнели, ни одного седого волоска не осталось, я сама видела.
Красится, предположила я.
Нет, мотает головой Шаши, а ты разве не знаешь, что если каждый день съедать по шесть яиц, то вся седина пройдет и вообще стареть не будешь; у помощника нашего бхагавана все морщины на лице разгладились, говорю же тебе.
Шаши, возражаю очень осторожно, нельзя съедать по шесть яиц в день, и морщины от этого точно не проходят, и седина тоже нет. Поверь мне, я ведь их с детства ела; я на яйцах, можно сказать, выросла.
Шаши смотрит недоверчиво. Нельзя так быстро расставаться с мечтой, с эликсиром вечной молодости, с тайной запретного плода по имени яйцо, в конце концов...

Когда у нас появилась Ассасин в виде трехнедельного котенка, Персик ее боялся страшно. И немудрено: она была размером с таракана, задние лапы приволакивала и орала непрерывно как пожарная сирена. По ней шныряли огромные жирные блохи, сами уже почти мутировавшие в тараканов. Персик при виде Ассасина мчался прочь как гоночный автомобиль у которого отказали тормоза, только искры летели из-под когтей.

Но все поменялось, когда Ассасин научилась самостоятельно лакать молочко (а потом и сухой корм), сама ходить в лоток и твердо встала на задние лапки (на передних она всегда стояла достаточно уверенно). Потому что оказалась она существом настолько доверчивым и ласковым, что растопила лед даже в самых суровых сердцах, среди которых оказалось и маленькое суровое сердце Персика.

Я всегда подозревала, что Персику нужен друг по образу и подобию, хоть я и старалась скрасить его жизнь как могла. Читала ему вслух ирландские сказки, занималась с ним йогой, прыгала по диванам и водила его на экскурсии по террасе с целью изучения местной флоры и фауны, и в комнату Натана – с целью изучения образа жизни япониста-отшельника. Но все-таки чего-то не хватало...

С Ассасином я ничем таким не занимаюсь, ни сказок ни йоги, она растет совершенно как трава, скачет козленком и сама себе устраивает экскурсии, в основном ее интересует холодильник.

На самом деле все это - лишь длинное предисловие к еще более длинной подборке фотографий спящих котов, и лучше уж сразу начать выкладывать фотографии, которые ничуть не хуже всех на свете ирландских и прочих сказок, так мне кажется по крайней мере.

Иногда коты спят по отдельности, вот как на этом снимке. Персика сразу видно, он раскинулся в своем любимом кресле, а найти Ассасина не так-то просто.



( Read more... )

...А вовсе не козья морда. Никогда еще у козы морды не видела. Всегда – лицо.

А с такими длинными ушами вообще в первый раз встречаю. Их (уши) в косички можно заплетать. Очень спаниелистая коза...



( Read more... )

Меня тянет туда, как на место преступления. Я надеваю носки и кроссовки, плотные джинсы и рубашку с длинным рукавом, застегнутую под самое горло. Как будто собираюсь посетить инфекционное отделение государственной больницы.

Там, на этой улице, дома больны проказой, а окна – трахомой. Дверные косяки поражены лишаем, воздух пропитан чумой и отчасти холерой. Там крыши гноятся, там заживо разлагаются вывески магазинов; синее тифозное небо провисает все в бинтах. Стены покрыты струпьями, заборы - язвами. Бог, склонившийся над электрическими проводами, страдает слабоумием и мучается изжогой. А я все хожу и всем подряд повторяю:
- В Бангалоре есть улица с удивительным названием – улица Бедного Старого Дома. Вы случайно не знаете, почему она так называется?
Никто не знает...

Улица начинается вот с такого бетонного забора. Поражающие воображение религиозные символы начертаны вовсе не с целью укрепить дружбу народов и конфессий; они для тех, кто не умеет читать. А также для тех, кому надпись может показаться не слишком убедительной...



( Read more... )

В соседнем Тамил Наду сегодня, оказывается, забастовка. А в Карнатаке - выборы. Меня еще вчера разные индийские тетушки стращали, чтобы я сегодня ни в коем случае не выходила на улицу, потому что, доверительно сообщали они понизив голос, на избирательных участках будут бесплатно разливать алкогольные напитки, а потом подвыпившая толпа пойдет громить все на своем пути и приставать на улице к девушкам без различия пола и возраста.

В общем, мы с подругой в шесть утра из вредности прогулялись по городу с фотоаппаратами, чтобы развеять мифы индийских тетушек. Ранние избиратели опасливо обходили нас стороной, к тому же нас добровольно вызвался сопровождать огромный черный пес, который как видно полюбил нас с первого взгляда, что было весьма благородно с его стороны.

Прогулка носила культурно-исторический характер с оттенком любви к уличным животным. Неожиданно мы набрели на предвыборный плакат, который потряс наше воображение. Это была Соня Ганди в роли Хеллбоя. А может быть, даже Хеллбоя-2. Видимо, на некоторых избирательных участках бесплатную выпивку стали разливать даже не дожидаясь выборов...

На днях разговаривала по телефону с Таней на разные житейские темы. Между делом были упомянуты двухнедельные котята. Таня сказала:

- Двухнедельные котята, они такие... они похожи на анютины глазки.

И ведь – чистая правда. На анютины глазки, именно.

А еще надо не забыть завезти Тане чемодан...

Никогда раньше не слыхала, чтобы животные одного определенного вида преследовали бы какого-нибудь человека с таким редкостным постоянством, с каким пальмовые белки (Funambulus layardi) преследуют Натана (Homo Elfus).

Недавно ему даже пришлось переехать в другую комнату, потому что из прежней белки его буквально выжили.

( Read more... )

Собралась удалить папку неудачных фотографий, сделанных в последние несколько дней. И вдруг обнаружила, что две фотографии из этой папки неожиданным образом и странно перекликаются между собой.

Одна сделана у нас дома благодаря Натану, который показал мне, как ветка одного растения проросла сквозь лист другого.



На второй видно, как пальма прорастает сквозь дом, изогнувшись по-верблюжьи. Плохо видно, правда... Снято в районе Басаванагуди, где я вчера утром гуляла в поисках достопримечательностей.



А вдруг это символично? Пойду мыть посуду, слушать аудиокнигу в исполнении Барака Обамы и думать о символизме прорастаний...

Оказывается, Бангалор был первым городом Индии, в котором появилось электричество, в 1906 году. Иногда кажется, что электричество сюда провели лишь затем, чтобы было что отключать. С 1906 года и вплоть до сегодняшнего дня отключают постоянно, без предупреждений, на много часов. Но когда электичество возвращается, вы не поверите как хорошо и даже волшебно это может быть...